Она сняла шубу, повесила ее на единственные гостевые плечики и вернулась на свое место походкой манекенщицы. Для чего? Или ходила так всегда, зная, что хорошо сложена? Ее фигура начала полнеть той первой легкой полнотой, которая придает женщине стать и очаровательную мягкость линий.

- Как вас звать?

- Жанна Сысоева.

- Сколько вам лет?

- Двадцать семь.

- Замужем?

- Да.

- Все-таки, зачем вы ко мне пришли, Жанна Сысоева?

- Угадайте, вы же видите насквозь...

Она посмотрела испытующим и долгим взглядом, таким долгим, что неожиданная мысль успела задеть его сначала намеком, а потом и оформиться: он ее не видит. Она не преступница, не свидетель, поэтому он ее и не видит. Смотрит отключенно, как на уличного пешехода.

Видимо, в лице Рябинина что-то произошло - она улыбнулась с какой-то далекой и непонятной ему надеждой. Тогда он, встревоженный недавним стуком своего сердца и этой ее надеждой, перешел на другое, следственное зрение, как водитель переходит на дальний свет. И сразу по-новому воспринял ее улыбку, до сих пор виденную им близоруко, - улыбалась она одними щеками при туго напряженных губах, которые жили самостоятельной, нелегкой жизнью.

- Дайте руку, - тихо попросил Рябинин.

Она покорно положила ее на стол. Он лишь прикоснулся к тонким пальцам, не тронутым физической работой. И вздохнул:

- Детство вы провели на Украине. Детей у вас нет. До сих пор жили легко и безбедно. Но потом случилась беда. Примерно дней двадцать назад... Скажу лучше - недавно. Эта беда связана с мужем...