– Мелинда говорит, что он только за одну последнюю неделю каждую ночь проводил с новой женщиной, – не унималась Констанс. – Представляете? Он может заполучить кого захочет. Он очень…

– Обольстительный? – предложила Элисон как вариант.

Констанс немедленно покраснела.

– Должна признаться, в нем есть какая-то грубая привлекательность. Он такой… громадный. А глаза у него ну просто божественные. Они темно-темно-карие.

– Так о ком мы говорим? – спросила Тэйлор с любопытством.

– Мы пока не знаем, как его зовут, – пояснила Элисон. – Но он сейчас здесь и не уйдет, пока нас не представят друг другу-В нем есть что-то греховно-эротическое. – Она сделала паузу, чтобы обмахнуть лицо веером. – Заявляю, что у меня при нем сердце екает.

Тэйлор вдруг заметила, что Дженнифер смотрит на нее слегка насупясь и не без сострадания в глазах.

– Что-нибудь случилось, Дженнифер?

– О, Тэйлор, ты такая смелая, что пришла сюда сегодня.

Элисон шлепнула Дженнифер по плечу кончиком веера.

– Ради Бога, Дженнифер, мы ведь договорились не напоминать ей об этом унижении.

– А сами взяли и напомнили. Тэйлор, у тебя сердце еще разбито?

– Нет. Я, честно говоря… – Больше она не успела ничего сказать.

– По слухам, Джейн ждет от него ребенка, – прошептала Дженнифер. – Они были близки все время, что он ухаживал за тобой.

– Тебе обязательно было это говорить? – рассердилась Элисон.

– Она имеет право знать, – заспорила Дженнифер.

– Но мы не знали, – вмешалась Констанс. – Мы бы обязательно сказали тебе, Тэйлор. Мы бы никогда не допустили, чтобы ты вышла замуж за такого негодяя.

– Мне совсем не хочется говорить…

И опять ее перебили, не дав закончить мысль.

– Знаете, он здесь, – сообщила Дженнифер. – Я видела, как Джейн схватила его за руку, едва только Тэйлор вошла. И все еще не отпускает. За свои грехи Уильям Мерритт заслуживает виселицы.