- Папа, - улыбнулась девушка, обнимая отца. Природа наградила Гийома де Бошама лицом и телом воина. Он был великолепен. Немногие знали, что у Гийома частенько побаливает сердце и что дочь постоянно тревожится о нем, потому что отцу недавно исполнилось пятьдесят пять и доктор-англичанин настоятельно рекомендовал ему побольше отдыхать и избегать волнений. Доктор выразил надежду, что любимая Гийомом философия помогает больному больше времени проводить в кресле. Единственная проблема, однако, заключалась в том, что де Бошам ужасно переживал, читая Монтеня.
- Tu est fatique, ma fille <Ты устала, моя девочка? (фр.)>?
- Oui, Papa, un реu <Да, папочка, немного (фр.)>. - Эванжелина покривила душой. Она была просто измучена. Девушка повернулась к горничной:
- Маргарита, довольно. А теперь оставь нас.
Пухлые пальчики Маргариты замерли, затем она наградила де Бошама страстным взглядом, пожелала всем доброй ночи и выскользнула из спальни, закрыв за собой дверь.
Отец с дочерью улыбнулись друг другу, слушая, как горничная напевает что-то, направляясь по узкому коридору на третий этаж.
- Ah, Papa, assiedstoi <Садись, папочка (фр.).>. - предложила Эванжелина.
Девушка внимательно поглядела на Гийома, когда тот уселся в удобное кресло. Наконец она решилась заметить по-английски:
- Что-то сегодня слишком много дам добивались твоего внимания.
Гийом улыбнулся, делая вид, что не заметил, каким тоном Эванжелина произнесла эти слова.
- Даже если они приходят с мужьями, - промолвил он по-французски, - то почему-то считают необходимым флиртовать со мной. Признаться, мне это порядком надоело. Не пойму, в чем дело, Эванжелина. Я никогда не поощряю их кокетство.
Не сдержавшись, девушка рассмеялась:
- Ох, папа, папа! Да я в жизни не замечала, чтобы тебе кто-то надоедал. Ты же обожаешь внимание. И отлично понимаешь этих женщин. Тебе достаточно лишь посмотреть вперед невидящим взором, и все они тут же сбегаются к тебе. А теперь скажи-ка мне вот что, папочка. Ты говорил лишь о своих философах, когда дюжина дам нашептывали тебе, какой ты красавец?