- Он попросил меня даже громко не разговаривать. Бэссик добавил, что сегодня я должен обращаться с тобой, как обращаются со мной, когда у меня болит животик. Между прочим, Бэссик сказал, что объявляет перемирие.

"Итак, перемирие", - подумала Эванжелина. Улыбнувшись, она взяла мальчика за руку.

- Ну да, мой хороший, перемирие, - кивнула она. - А завтра мы пристрелим лису и гуся.

Мальчик поднял голову и вдруг увидел в дверях отца.

- Папа! - Он бросился навстречу герцогу, тот подхватил его на руки и смачно поцеловал. - Ты приехал, чтобы увидеться с Евой, папочка? Она сегодня какая-то странная. Она грустная. Ты знаешь, что миссис Нидл умерла? Я слышал, как миссис Роули говорила об этом со слугами. Бэссик велел мне не тормошить Еву.

- Я знаю, Эдмунд. Теперь иди к Баньону, он возьмет тебя покататься верхом, а мне нужно потолковать с тетей Евой.

- А ты не станешь бегать за ней и стрелять в нее, папочка?

- Нет, - заверил его отец.

- Хорошо. И вообще бегать за ней могу только я, но заставь ее улыбнуться, папочка. Я люблю, когда она улыбается.

Эванжелина слышала голос Баньона, но не видела его. Эдмунд ушел, и она осталась наедине с герцогом. Тот молча посмотрел на нее, а затем закрыл дверь детской.

- Я приехал, как только смог, - вымолвил он. И, протянув ей навстречу руки, добавил:

- Иди ко мне. И она подошла к нему.

- Все хорошо, - прошептал Ричард, касаясь губами ее волос и поглаживая по спине. - Я здесь, и теперь все будет хорошо.

Не в силах больше сдерживаться, Эванжелина разрыдалась. Слезы ручьем текли у нее из глаз, она громко всхлипывала, прижимаясь к Ричарду, а он лишь нежно гладил ее своими большими сильными руками и шептал ей на ухо что-то ласковое.

Когда девушка немного успокоилась, герцог поцеловал ее в макушку.

- Все уже позади, Эванжелина. Обещаю, что отныне все будет хорошо.