— Зато все остальное у него есть, — многозначительно ответила Пенелопа. — Не бойся, Мэри, ты с ним справишься! Ты же всегда мечтала пожертвовать собой за правое дело! Конечно, выглядит это не слишком красиво — а разве красиво было залезать к Уэстермиру в карету и его шантажировать? Но ведь ради благой цели же! Только представь: ты построишь новую больницу для доктора Стека, новую школу для папы, приют для престарелых…

Она всплеснула руками.

— Ах, почему я так мало знаю об отношениях между мужчиной и женщиной?! Как ужасно, когда тебе всего восемнадцать, и нет никого, кто мог бы поговорить с тобой на такую важную тему! Но… знаешь, Мэри, мне кажется, это не так уж страшно. Я имею в виду… м-м… физическую сторону. Просто позволь ему делать все, что он захочет, а сама в это время думай о чем-нибудь другом.

На лице Мэри отразилось отвращение.

— «Не так уж страшно»? Да этот скот наверняка не имеет никакого представления об истинной цели и смысле супружества. Понятие «союза сердец», о котором мы столько читали у Мэри Уоллстонкрафт, едва ли ему доступно. Не сомневаюсь, в отношениях с женщиной его интересует только низменная сторона. Ты вообще его видела? В карете он был в бриджах, туго обтягивающих бедра, и я ясно разглядела огромный отвратительный…

Тут Мэри густо покраснела и запнулась.

— В общем, ты понимаешь, о чем я. Такой же огромный и отвратительный, как и он сам! Фу! — Она скорчила гримасу. — Гора мускулов — только и всего! Если я откажу ему в исполнении супружеских обязанностей, можешь не сомневаться — бухаться на колени он не станет, а просто найдет себе какую-нибудь певичку!

Подняв взгляд, Мэри заметила, что подруга воспринимает ее пламенные речи как-то странно. Округлив глаза и приоткрыв рот, Пенни смотрела куда-то поверх головы Мэри; чашка в руке у нее накренилась, и чай капал на платье.