Мало этого — девица вопит что есть мочи, называя герцога негодяем, подлецом, насильником и даже убийцей — к вящему удовольствию столпившихся у крыльца зевак.

— Ваша светлость! — всплеснув руками, воскликнул Джордж.

Тем временем трое мужчин закутали-таки девицу в плащ и, подхватив на руки, потащили свою визжащую, извивающуюся ношу к дверям.

— Ваша светлость, простите, что осмеливаюсь вам напоминать, но…

Лакей, шедший впереди, распахнул дверь.

— Ваша светлость, при всем почтении к вам не могу не напомнить, что появление женщин в клубе строго запрещено правилами…

— В гардеробную! — задыхаясь, прохрипел герцог.

Увидев троицу с вопящей дамой, гардеробщик поспешил стушеваться — на всякий случай.

Трое нарушителей перевалили свою ношу через барьер, отделяющий вешалки от посетителей, и заперли дверцу. Мгновение спустя плащ полетел наземь, за ним последовал фрак герцога и ливрея одного из лакеев.

— Можете прикрывать меня чем хотите, сэр, но своих преступлений вы не скроете! — вскричала неукротимая девица. — Теперь вы добавили к списку своих отвратительных грехов еще и гнусное насилие над женщиной!

Герцог, взбешенный таким наглым враньем, отвернулся, не желая больше видеть эту мерзавку…

И столкнулся лицом к лицу со своими товарищами по клубу.

Шум, производимый герцогом и его прекрасной противницей, разнесся по всему клубу, и джентльмены толпой высыпали в холл, желая узнать, что стряслось.

Их ожидало поистине необыкновенное зрелище.

За барьером в гардеробной они обнаружили прелестную юную деву с распущенными золотистыми волосами, без чепчика и плаща. Платье ее было разорвано спереди; хоть девушка и прикрывалась дрожащими руками, ни у кого не оставалось сомнений, что она обнажена до пояса. Вдобавок ко всему, приглядевшись, можно было составить отчетливое представление о ее полной груди с нежными розовыми сосками.