— Луиза, а ты уверена, что мы поступаем правильно? — поинтересовался Джошуа Лонгтри, небрежно развалившись в кресле. Он настороженно следил за тем, как Луиза Карсон расхаживала взад-вперед по тесной гостиной и швыряла на диван, обитый бордовым плюшем, то, что полагала необходимым для поездки в Филадельфию. Луиза, бросив на кучу скомканной одежды здоровенный охотничий нож, перевела дух и не спеша повернулась к Джошуа н трем его приятелям — Эдварду, Мануэлю и Томасу. В жилах Джошуа и Томаса текла индейская кровь, а Мануэль и Эдвард были наполовину мексиканцами. В жизни они видели одни лишь оскорбления и ненависть и рано ожесточились. Луиза спасла этих юношей, дав им крышу над головой и работу у себя на ранчо. Она никогда ничего не требовала от них за свое доброе отношение и одним этим обрела их непоколебимую преданность. У нее не было и тени сомнения в том, что четверка с радостью последует за ней хоть в преисподнюю. Поездка в Филадельфию выручать Эллу была едва ли менее опасным предприятием, и Луиза просто не могла насильно втягивать их эту авантюру.

— Я обязана это сделать, ты — нет, — сказала она и принялась деловито запихивать вещи в небольшой саквояж.

Джошуа переглянулся с друзьями, получил едва заметные согласные кивки и обратился к Луизе:

— Мы поедем вместе.

Остальные снова, уже открыто, кивнули.

— Я очень тронута, — тихо проговорила она и присела на диван. — Имейте в виду, это опасная поездка. Когда я твердила, что жизнь Эллы в опасности, поверьте, это не было женским капризом.

— Ив голову такое не приходило.

— В Филадельфии хотят одного — смерти Эллы. Ради этого они уничтожат любого, кто станет у них на пути, будь это я или кто другой. Oт вас они освободятся с особым удовольствием, потому что считают вас полукровками и нищими.