– Должно быть, она действительно представляет собой нечто выдающееся, раз вы так ею увлеклись, – в изумлении произнесла миссис Клинтон. – Я думала, майор, что вы уже вышли из того возраста, когда представительницы слабого пола завладевают помыслами, – мне ведь известно, сколько вам приходится иметь с ними дела. По крайней мере, так вы мне всегда говорили.

– Я всегда гораздо охотнее имел бы дело с лошадью, чем с женщиной, – сказал майор Хупер. – Но это – бизнес, миссис Клинтон, вы ведь знаете. Я смогу получить тысячу гиней за эту лошадь, если девушка, о которой я вам говорил, будет вместе с ней. Я мог бы даже попробовать выйти на две тысячи. Наша договоренность остается в силе: пятьдесят на пятьдесят.

– А что она представляет собой сейчас? – спросила миссис Клинтон.

– Честно говоря, похожа на девчонку с Друэри-Лэйн, – ответил майор Хупер. – Я еще никогда не видел такого платья, как то, что на ней сейчас: такое впечатление, что его сшили еще пару веков назад. Я взял ее с собой сразу, не заехав за ее вещами: вряд ли они лучше. Вы, наверное, вздрогнете, когда ее увидите, миссис Клинтон.

– Право же, вы интригуете меня, майор Хупер, – сказала миссис Клинтон. – В последнее время меня не очень-то интересуют подобные предложения. У меня и так полны руки, и на сегодняшний день имеется больше голубок, ждущих, чтобы их покормили, чем мужчин, ищущих их. Конечно, качество не такое высокое, как было во время Крымской войны: невероятно, какие особы были тогда в моем списке! Но и сейчас я не жалуюсь.

– Да уж, охотно верю, – усмехнулся майор Хупер. – С тех пор как у прелестных наездниц стало модой встречаться возле статуи Ахилла, мой бизнес удвоился; никогда еще не было лучшей витрины.