– Я так никогда не поступал! – заметил майор.

– А потом Кларисса, – добавила миссис Клинтон. – На это дитя я потратила не менее ста пятидесяти фунтов, а его светлость увозит ее так бессовестно, будто разбойник с большой дороги. О сапфирах, которые он ей подарил, говорил весь город, а мне ни гроша не досталось после всего, что я вложила в нее.

– Ну вот, если вы хотите поставить его светлость на место, вам предоставляется шанс, – сказал майор Хупер. – Во всей Британии не найдешь человека, который лучше разбирался бы в лошадях. В общем, слушайте, миссис Клинтон, так как у нас не слишком много времени. У меня есть идея, на которой мы оба можем неплохо заработать.

В дверь постучали.

– Прошу прощения, мэм, – сказал Джеймс, – пришел его милость герцог Уэссекский и жаждет поговорить с вами.

– Проводите его милость в гостиную возле лестницы и извинитесь за меня: я приду к нему с минуты на минуту.

– Хорошо, мэм, – величественно произнес Джеймс, закрывая дверь.

– Ну а теперь рассказывайте, – сказала миссис Клинтон…

Ожидая в школе верховой езды, Кандида понемногу начала испытывать страх. Смеркалось, и школа, казалось, была полна теней. Она вдруг ощутила, как бесконечно одинока, и как женщина осознала контраст между своей внешностью и внешностью Лэйс.

Кандида уже привыкла мало заботиться о своей одежде по той простой причине, что платьев у нее было мало, но теперь она понимала, что ходить в таком костюме, как у нее, – просто позор, а о ботинках и говорить нечего. Она вспомнила о своих волосах, небрежно стянутых на затылке, в то время как волосы Лэйс были собраны в гладкую и изящную прическу.

Совершенно никакой надежды! Сможет ли она прожить в Лондоне? Как она могла даже подумать о том, чтобы ездить на Пегасе там, где их все могут увидеть? Она станет посмешищем всей этой светской толпы. Пока она выглядит так, как сейчас, ей, конечно, не удастся поднять цену своего коня.