Но упаковками чая Ба не ограничилась. Она засунула в чемодан несколько головок чеснока и распятие. Верное, как она выразилась, средство от вампиров. Не знаю, отчего вдруг бабушка поверила беллетристу Стокеру, которого никогда не уважала, но с чесноком мне пришлось смириться. «Иначе не пущу!», – громогласно заявила бабушка. Мне с трудом удалось уговорить ее положить чеснок в полиэтиленовый пакет, иначе «спасительным» ароматом благоухали бы все мои вещи.

С таким количеством вещей поиск такси превратился в настоящую проблему. Да еще мое «знание» румынского… Вытащив из сумки карманный словарь, который мне с таким трудом удалось достать в университетской библиотеке, я металась по Отопени и понимала, что ни одного слова не могу выговорить правильно. Румыны не понимали смеси английского и румынского, на которой я к ним обращалась.

В довершение всех бед мой чемодан выпал из рук и раскрылся. Из него тут же высыпались: чай, головки чеснока и распятие, которое все-таки запихнула в чемодан заботливая Ба. Я бросилась подбирать все эти вещи, говорящие о том, что я – воплощение человека, мыслящего стереотипами, но не успела. Меня опередил смуглый молодой мужчина, лицо которого почему-то показалось мне знакомым.

Мужчина был весьма привлекательным: длинные волосы каштанового цвета, перехваченные алой ленточкой, темно-карие, шоколадные, глаза, губы, четко очерченные, с острыми уголками. Они почему-то напомнили мне звездочку. Большой, с горбинкой, нос. Брови мужчины почти срослись у самой переносицы, правую пересекал внушительный шрам. Но он не уродовал лицо, а, напротив, придавал ему особый шарм.

Мужчина был одет во все темное: начиная от черных кожаных штанов со шнуровкой на голенище, заканчивая темно-коричневой курткой, которая прекрасно оттеняла цвет его глаз. Единственным ярким пятном была алая ленточка, которой он завязал волосы. Его внешний вид – немного странный, но колоритный, заставил меня предположить, что он румын. Но тогда где я могла видеть это лицо?