Преподобный направился было к нему, но тот вдавил пистолет в висок девушки. Она была чуть жива, один глаз ее заплыл, а второй безжизненно смотрел вниз.

Обогнув скамью, Тревис медленно двинулся к старику.

– Послушай, Илия, – заговорил он спокойно. – Мы узнаем, кто это сотворил, и заставим его на ней жениться.

– Дьявол сотворил это! – завизжал старик, дернув головой. Все сидевшие в церкви ахнули в один голос.

– Нет, – спокойно ответил Тревис, медленно продвигаясь вперед. – Это совершил человек, и ему придется жениться на ней. А теперь отдай мне пистолет.

– Никакой не человек! – отозвался Илия. – Я глаз с нее не спускал; я следил за ней день и ночь; я старался вбить в ее голову добропорядочные мысли, а эта девка… – Он помолчал и заломил руку девушки за спину. – Двенадцатого сентября ее всю ночь не было дома. Тринадцатого сентября я попытался вколотить в нее стыд, но она рождена в грехе и умрет в грехе.

С каждой секундой лицо Уэсли бледнело – он понимал, что весь его мир рушится. Он знал, что эта девушка – Лиа, та, с которой он провел лишь час и чью девственную кровь на следующее утро обнаружил на своем плаще. Он не сомневался, что ребенок – от него. Если сейчас он объявит об этом, возможно, ему и не придется жениться на ней; однако он не был уверен, что Кимберли сможет простить ему это одно-единственное прегрешение. Но если сейчас он промолчит, эта Лиа лишится жизни.

Он поднялся.

– Не вмешивайся, Уэс, – бросил ему Тревис. Уэсли посмотрел на старика Илию.

– Я отец ребенка, – твердо произнес он. На секунду в церкви наступила тишина. Ее нарушил похожий на рыдание вздох Кимберли.

– Забирай эту грешницу! – проскрипел Илия и столкнул девушку с лестницы.

Уэсли и Тревис одновременно бросились вперед:

Уэс подхватил падавшую Лию на руки, а Тревис вырвал пистолет из руки старика.

Все вдруг задвигались – прихожане в смятении заторопились к выходу, Стивен обнял Ким, которая гордо подняла голову, причем в глазах ее не было ни слезинки, а Клей, Николь, преподобный Смит, Тревис и Илия направились за Уэсом в ризницу.