Пальцы Уэсли сжали запястье Ким. Он думал обо всех делах, которые ему предстояло закончить до того, как спустя две недели они уедут в Кентукки. В воскресенье они поженятся, проведут ночь — прекрасную ночь! — на плантации Стэнфордов и в понедельник рано утром отправятся в дорогу. В новом штате их ждал купленный Уэсом участок земли, на котором были выстроены новый дом и сарай, а за скотом присматривал сосед. Впервые в жизни Уэс будет жить там, где о нем смогут судить по его собственным делам и станут воспринимать не только как брата Тревиса Стэнфорда.

Пока Уэс размышлял об этой идиллической картине, боковая дверь церкви с треском распахнулась. Преподобный Смит прервал свою монотонную речь, посмотрел туда, откуда раздался шум, и увидел нечто такое, отчего потерял дар речи.

Старый безумец Илия Симмонс с покрасневшим от ярости лицом тащил за собой девушку, должно быть, одну из своих дочерей, со связанными веревкой руками. Из-за опухшего и искаженного лица узнать ее было невозможно.

— Грешники! — проревел старик. — Сидите в обители Господней, но все равно остаетесь грешниками и прелюбодеями!

Он толкнул девушку с такой силой, что та споткнулась и упала на колени. Когда Илия поднял ее, рванув за волосы, стало видно, что она беременна. На ее худеньком теле выделялся круглый плотный живот.

— Тревис! — воскликнула Риган с мольбой, но Тревис уже вскочил, чтобы помешать старику.

Илия вынул из кармана куртки пистолет и поднес его к голове девушки:

— Эта шлюха-прелюбодейка недостойна жить.

— В обители Господа! — гневно вскрикнул преподобный Смит.

Волоча девушку, Илия поднимался вверх по лестнице, ведущей к кафедре пастора.