Главное заключалось в том, что помощь оказывалась без вопросов. Сначала Элис всегда бросалась к родителям, где ее сразу встречал упреками отец, и это весьма угнетало. А мать проявляла слишком много сочувствия, она дрожала над Элис, словно та была инвалидом, не способным ничего для себя сделать. И, желая ей только добра, мама всегда стремилась обсудить с ней происшедшее, пока это не становилось для Элис просто невыносимым. К несчастью, она была единственным ребенком, и родители любили ее слишком слепо и безоглядно. Спустя неделю или чуть больше Элис была уже не в состоянии находиться с ними и удирала к тетушке Луизе, та принимала ее без суматохи и причитаний, предоставляя полный покой, в котором Элис пыталась прийти в себя после неудачного романа.

Сейчас же она возвращала тетушке долг, стараясь держаться доброжелательно и любезно. Для начала она напомнила Луизе о пилюлях.

— Мои пилюли? — нахмурилась старушка.

— От головокружений.

— О, да, конечно.

Луиза направилась за ними в ванную, и Элис улыбнулась ей вслед. Тетушка и в самом деле стала забывчивой, хотя выглядела вполне здоровой благодаря своей фигуре. Ей, должно быть, сейчас шестьдесят шесть или семь, подсчитала Элис. Не старая, но достаточно пожилая, чтобы обладать раздражающими хворями и желанием быть уверенной, что в случае необходимости кто-то окажется рядом. Тетушка Лу жила в некогда великолепном особняке, которым семья владела на протяжении столетий. Не будучи в состоянии содержать его, владельцы были вынуждены перестроить дом под квартиры. Так что, хотя тетушка и жила одна, по соседству всегда были люди, которые могли приглядеть за ней. В поездках ее сопровождала Хелен, старая дева, гораздо моложе и крепче тетушки, с которой та поддерживала своеобразную, но тесную дружбу.

Подумав, что тетушка как-то странно себя ведет и даже не вспоминает о случившемся с Хелен несчастье, Элис предложила ей проехаться, чтобы навестить приятельницу.