— Ты же не хотела ехать. Ты рвалась к своим друзьям.

— Да, — призналась Элис. — Но теперь рада, что здесь.

Поколебавшись немного, Луиза спросила:

— Твои друзья… Все они девушки, не так ли? Среди них нет молодого человека, которого ты особенно хотела бы увидеть?

Элис покачала головой.

— Нет, там одни лишь девушки. Мы вместе учились в колледже.

— Вот что я подумала… — Тетушка Луиза как будто успокоилась. — Значит, никого не было с той поры, как…

— Нет, — быстро прервала ее Элис. Потом указала в окно:

— Взгляни, там женщина на ослике.

Поняв эту резкую перемену разговора, Луиза больше к нему не возвращалась. Элис была удивлена и даже смущена, что она вообще затронула эту тему. Обычно тетушка все принимала без обсуждений. Но, возможно, она чувствовала вину, что оторвала Элис от каких-то новых отношений, вынудив ее изменить планы.

Наконец показалось море. Сидевшая позади них женщина возбужденно воскликнула: «Вот оно!» — и все увидели круизное судно, стоявшее в порту у причала. Не очень большое для обычных круизных лайнеров, только с пятью палубами, выкрашенное в белый и кремовый цвета, с синей трубой, оно выглядело, как старая, степенная дама, которая знавала и лучшие времена, но старалась сохранить достойный вид.

Каюта была не очень просторной, но и не такой тесной, как опасалась Элис. Две кровати, а не койки, нормальное окно, а не иллюминатор. При каюте имелась ванная комната с ванной и душем. Настоящая роскошь! Пока Элис умывалась, стюард внес их чемоданы, и Луиза настояла, чтобы они распаковали вещи еще до отплытия.

— Я уверена, — сказала она, — что с прошлого года ничего не изменилось, и хочу развесить свои платья так, чтобы они отвиселись.

Элис послушно помогала ей, размышляя, почему тетушка так торопится распаковать вещи немедленно, тогда как в отеле аэропорта не распаковывала вообще. Их каюта была на противоположном от пристани борту, и шум порта сюда едва доносился, но они почувствовали легкую дрожь корпуса, когда заработали двигатели, а в окно Элис увидела, что судно выходит из гавани.