Джеймс едва скрыл улыбку. Эта женщина нравилась ему все больше и больше. Он открыто презирал заискивающих дурочек и легкодоступных кокеток. Сидевшая перед ним кандидатка на вакансию не имела абсолютно ничего общего ни с теми, ни с другими.

— Медицинские льготы — да, будут, — пояснил он. — После найма мы сразу внесем вас в соответствующий корпоративный список. Начисление же отпускных и выдача больничных листов начнется после того, как вы будете включены в штат постоянных сотрудников.

Она кивнула, на секунду замолчала, а затем произнесла:

— В таком случае я согласна, мистер Роккаттер.

Джеймс не отличался чопорностью, и женские чары могли действовать на него не меньше, чем на Пита.

— Если мы собираемся работать вместе, то, пожалуйста, называйте меня Джеймсом. И на ты. И, если позволите, я тоже буду называть вас по имени и тоже на ты. Ты не возражаешь, Кэтрин?

— О… конечно.

— Великолепно. — Он отодвинул от себя папки с документами и протянул ей через стол блокнот и авторучку. — Можем сразу и приступить к делу.

2

Кэтрин тряхнула рукой, чтобы сбить мышечный спазм, перехвативший кисть после долгого и непрерывного печатания текста под диктовку ее нового босса. Теперь она понимала, почему Джеймса Роккаттера прозвали тираном.

Был уже поздний вечер, и мысли женщины все настойчивее кружили вокруг одного-единственного вопроса: как там все дома?

Слава Богу, к ней часто приезжала погостить мать, проживавшая в Пенсильвании. Добрые люди свели ее с порядочной приходящей няней, которая никогда не спрашивала о часах прихода и ухода, а лишь молча выполняла все, о чем просила Кэтрин. Здесь же, в Нью-Йорке, жила ее кузина, которая в случае экстренной необходимости всегда готова была забрать Энни к себе. К другим же людям она обращалась за помощью только тогда, когда иного выхода уже не оставалось.