— Привет, ма, это я опять. Похоже, нам придется отменить все торжества по случаю моего дня рождения. Даже не знаю, когда смогу отсюда выбраться.

— Ты все еще трудишься? О Боже!

— Я расскажу тебе обо всем, когда приеду, но это вряд ли получится скоро. Да, ма, не забудь напомнить мне, чтобы я позвонила домой мистеру Лэндмарку и сообщила ему мои новости.

— Я оставлю тебе записку об этом, дочка. Мне очень жалко, что в такой день ты все еще трудишься. Но у нас с ангелочком все в порядке. Мы неплохо проводим время.

— Я рада за вас. А сколько сладких булочек она выпросила у тебя сегодня?

— Не смей так говорить о моем ангелочке!

— Мам…

— Всего три, но они были такие малюсенькие…

— Мам, не вздумай давать ей еще. Чтобы ни одной больше! Ясно? И вообще: она ела что-нибудь за ужином?

— Да. И я ее помыла в ванне. А сейчас мой ангелочек уже трет глазки, хочет баиньки… Знаешь, когда Энни таращит на меня глазенки, клянусь, она как две капли воды становится похожа на твоего отца: тот точно так же пялил глаза на меня…

— Знаю, ма. — Кэтрин улыбнулась. — Ну, а теперь мне пора опять браться за работу. Увидимся. Поцелуй за меня мою крошку.

— Ну, конечно, дорогая. Будь внимательна за рулем, когда поедешь домой.

— Разумеется, ма. Целую тебя.

Кэтрин положила трубку; к ней вернулось хорошее расположение духа. Со свойственной ей решительностью она вновь уселась за машинку и начала печатать. Войдя в привычный рабочий ритм, женщина опять потеряла счет времени и, только когда у нее сильно потянуло шейную мышцу, ей пришлось сделать паузу, вытянуть вперед ноги, а назад — руки и расслабиться всем телом.

— Кэтрин. — Голос Джеймса заставил женщину вздрогнуть, ее сердце тотчас пустилось куда-то вскачь; она даже не услышала, как он открыл дверь кабинета. — Прости, что я так злоупотребил твоим временем в такой день. Ведь сегодня у тебя день рождения! Я опять просматривал твое резюме и случайно обратил внимание на сегодняшнее число…