Вообще-то ничего удивительного, ведь еще только половина десятого. Все же Райли поколебался, перед тем как вылезти из машины. Он не собирался лукавить себе, что его намерения были исключительно благородными. Да, он собирался убедиться, что она в порядке и все такое, но в то же время отдавал себе отчет, что втайне надеется на что-то значительно большее… Он напомнил себе о своих зароках и предыдущих ошибках. Снова наступать на те же грабли?

Отбросив подобные мысли, он открыл дверцу и вышел. Сабрина, должно быть, услышала, как он подъехал, потому что, не успел он подняться на первую ступеньку крыльца, как она предстала перед ним в проеме распахнувшейся двери, освещаемая слабым желтым светом, шедшим из дома.

Ее одежда, вероятно, служила ей чем-то вроде пижамы — длинная фланелевая рубашка до колен, белые леггинсы и толстые носки. Волосы были собраны в хвост, но несколько выбившихся прядей обрамляли лицо, на котором не осталось и следа от скромного дневного макияжа. Правой рукой она схватилась за дверную ручку, как будто это была единственная надежда в жизни, а в левой держала… Райли с подозрением прищурился. Она держала стакан белого вина! Странный, мягко говоря, выбор для беременной женщины. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы знать: при беременности противопоказаны любые спиртные напитки.

— Мисс Дженсен, — он поднес два пальца к шляпе в знак приветствия.

— Что вас привело сюда в такое время?

Он подошел поближе, к началу металлической лестницы.

— Меня вызвали утихомирить семейку Баркеров. Решил заодно проведать вас.

Она посмотрела на него с любопытством.

— Кого вы собираетесь усмирять?

— Вздорных Баркеров. Они здесь притча во языцех. До них отсюда рукой подать.

— Они опасны?

— Нет, мэм. Просто покоя никому не дают. Особенно младший, Билли Баркер. Мухи не обидит, но душу вымотает. Я как раз хотел убедиться, что он не околачивается поблизости. Вы ведь тут недавно, и он может обратить на вас внимание.