Кевин даже головой покачал. Рейчел не давала себе труда быть даже элементарно вежливой. Она обращалась с ним как с наглым мародером, каковым, должно быть, и считала. Ее карие глаза вспыхивали гневом, стоило ей только взглянуть на Кормака, а если они оказывались на расстоянии вытянутой руки друг от друга, Рейчел вся подбиралась и отступала назад, словно боялась заразиться.

Ее искреннее презрение отчего-то забавляло его. Это чувство было так чисто, так неодолимо и пламенно, что невозможно было не отдать ему должного. К тому же когда Рейчел начинала сердиться, то становилась совершенно неотразимой. От нее просто глаз нельзя было отвести. Во время встреч в суде ему представилось немало случаев полюбоваться благородным гневом...

- Понятно, Кевин? - вдруг услышал он голос Мисти. - Никаких, сделок. Я оставлю себе все, как хотел Тауни.

- Когда мне позвонят адвокаты от имени Тилденов, я отвечу, что мы встретимся в суде, - сказал Кевин, улыбаясь.

- Папа! - Из-за дома выбежал белобрысый малыш в купальных трусиках, разрисованных утятами, и помчался к Кевину. За мальчиком шла миниатюрная рыжеволосая девушка в голубом бикини.

- Это Брейди и его няня, - объяснил Кевин.

- Должно быть, удобно, когда молодая хорошенькая няня живет вместе с вами, - вкрадчиво произнесла Мисти.

- Удобно, но не потому, почему вы подумали. Сара из семьи Шилли. Видите вон того парня с газонокосилкой? Это Шон, тоже Шилли. Косит траву для половины города. В каком-то смысле имеет собственное дело.

- Шилли? - Мисти задумчиво наморщила лоб. - Это те, у кого детей видимо-невидимо? Они еще ежегодно получают приз как самая большая семья в Лейквью на фестивале в День независимости?

- У Шилли десять детей. Не сказать, чтобы видимо-невидимо, но они действительно каждый год выигрывают этот приз, вы правы. - Кевин взглянул на клиентку. - Кстати, Таун-старший всегда оплачивал счета фестиваля. Вы поддержите традицию, Мисти?