Кейт не выдержала и разрыдалась. Бен привлек ее к себе, начал гладить по голове, нежно-нежно, и ей показалось, что наконец она обрела отца, чуткого и любящего, потому что ее настоящий отец был холодный, черствый эгоист, родная дочь его всегда тяготила. Он считал ее лишним ртом в доме, не больше. Хотя никто этого вслух не произносил, предполагалось, что Кейт уедет из дому сразу же после окончания школы. О своей беременности родителям она так ничего и не сказала.

Кейт вышла замуж за Бена через две недели. Церемония прошла очень быстро, только у судьи. Никаких свечей, никакой церкви, никакой романтики. Кейт не хотела ничего, и Бена Роуза это тоже вполне устраивало.

Вот так Кейти Тиндел стала Кейт Роуз, а в январе родилась Эйприл Роуз

Бену имя Эйприл не нравилось.

— Эйприл Роуз, ну разве это звучит? Это все равно что назвать ее Шоколадный Батончик! Ужасно!

— Нет, она будет носить имя Эйприл, — настаивала Кейт, потому что давно так задумала. — А фамилия у нее может остаться и Тиндел.

— Вот уж нет! — Его чуть не хватил удар при мысли, что девочка будет носить какую-то другую фамилию. — Я хочу, чтобы это была моя дочка. И ничья больше. Тебе понятно?

Кейт безоговорочно согласилась, хотя не была уверена, что ей это нравилось.

— Пусть все думают, что она родилась на два месяца раньше срока, — убеждал ее Бен. — Пусть. Это их проблемы. А кроме того, через две недели никто об этом даже и не вспомнит.

Так родившаяся в конце января у супругов Роуз дочка была крещена именем, похожим на прозвище, которое, впрочем, ее никогда не беспокоило. Она выросла прелестной и спокойной, с улыбкой такой же яркой и великолепной, как Голливуд. Да-да, как у Джейка. Это было, конечно, для Кейт как постоянное напоминание о первой любви, но что поделаешь. От Кейт Эйприл получила милые ямочки на щеках и светло-коричневые, даже чуть золотистые волосы. Глаза у нее были как у Джейка, серо-голубые. Они озорно сияли. Когда дочь подросла, Кейт поняла: палец ей в рот клади — откусит. Уж больно самостоятельна, не по годам.