— Не поздно ли вы явились? — грозно осведомилась она, уперев руки в бока. — Мистер Страйд как раз собирается пригласить всех к столу, а вы выглядите как пара нищих на паперти.

Я воровато проскользнула мимо нее, надеясь поскорей добраться в свою комнату и переодеться к обеду, но Ричард знал, что может положиться на свое обаяние.

— О, миссис Гау, миссис Гау, — вкрадчиво начал он и приобнял своей детской ручонкой ее пухлую талию. — Мы совсем забыли о времени, а я с таким нетерпением ждал ваш чудный крестьянский пирог. Пожалуйста, не говорите мне, что он остынет, если Страйд объявит обед на десять минут позже.

— Объявит, объявит, не беспокойтесь, успеете переодеться и притвориться, что вы давно уже дома, — ворчливо, но уже меняя гнев на милость, отозвалась миссис Гау.

— Спасибо, — просиял Ричард, — вы ведь не хотите, чтобы нас ругали, не правда ли, миссис Гау?

— Ладно уж, ступайте, мастер Ричард, и постарайтесь хоть немного пригладить свои кудри, а то вы похожи на огородное пугало. А я уж задержу обед минут на десять, никого от этого не убудет.

Нам не пришлось заставлять ее ждать, и, умытые и причесанные, мы успели спуститься в гостиную за несколько минут до того, как в дверях появился Страйд. Миссис Гау всегда была снисходительна к Ричарду, он умел обезоруживать ее одной-единственной проказливой улыбкой. Он вообще был любимцем в доме, и ему все прощалось. Но дело было не только в его обаянии, он был единственной надеждой на возрождение былого великолепия Лейси. Мы оба были наследниками, но все надежды возлагались на него. При нашей бедности Ричард обязательно должен был получить образование, а затем, когда вернется его папа, взять в руки управление поместьем, отстроить заново дом, дать работу и деньги людям из деревни, — одним словом, устроить рай в нашем маленьком уголке Суссекса. И тогда Ричард женится на мне.