В который раз успокоив себя этим «еще не вечером», Женя быстро сварила суп-рассольник и нажарила полную сковородку котлет, изо всех сил постаравшись придать этим странным и неизвестно из чего сделанным дешевым колобкам видимость и впрямь настоящего гастрономического продукта: добавила в сковородку и рубленой зелени, и чесночку, и тертой морковки, и приправ всяких. Ничего, съедят. Максимка, когда с тренировки домой возвращается, вообще мечет все подряд, а для Катьки у нее немного творогу припасено, если она от навязанной матерью обеденной калорийности откажется. Хотя какая уж тут калорийность – название одно. А вот и звонок дверной как раз ко времени. Газ – выключить, руки – сполоснуть, и бегом в прихожую – голодный сын пришел.
– Мам, как вкусно пахнет… – повел носом Максимка, едва ступив в прихожую и сбросив с плеча огромную черную сумку с хоккейной амуницией. – Это чем? Чесноком, да? А что у нас с чесноком?
– Котлеты, сынок.
– А просто так мяса нет? Чтоб не котлетой, а куском?
– Нет. Куском нет. Да какая разница, сынок? – нарочито-беспечно махнула рукой Женя, поспешив ретироваться от опасных сыновних вопросов обратно на кухню. – Раздевайся быстрее и мой руки – обедать будем.
– Ага, иду… – покладисто согласился Максим, шмыгнув с мороза носом. Вскоре появившись на кухне, рухнул на свое любимое место на твердом диванчике, одновременно потянувшись рукой за хлебом и кося глаз в тарелку с супом. Потом принялся молча и с аппетитом есть, уйдя в процесс физиологического насыщения полностью.