Именно поэтому, когда речь заходит об истории болезни А. С. Пушкина, хочется вернуться к старинному названию – "Скорбный лист", памятуя, что скорбь – это крайнее выражение печали.
Известно: никто из врачей, лечивших смертельно раненного поэта, не вел его истории болезни. При жизни Александра Сергеевича о его ранении был написан лишь один, скорее полицейский, чем медицинский документ – донесение старшего врача полиции Иоделича ("Полициею узнано, что вчера в 5-м часу пополудни, за чертою города позади комендантской дачи, происходила дуэль между камер-юнкером Александром Пушкиным и поручиком кавалергардского ее величества полка бароном Геккереном, первый из них ранен пулею в нижнюю часть брюха.. – Г-н Пушкин при всех пособиях, оказываемых ему его превосходительством г-м лейб-медиком Арендтом, находится в опасности жизни. – О чем вашему превосходительству имею честь донесть") и несколько коротких бюллетеней, написанных В. А Жуковским и вывешиваемых в вестибюле дома на Мойке. Последний бюллетень, всего в пять слов ("Больной находится в весьма опасном положении"), был обнародован за несколько часов до печального финала.
Все, что нам известно о 46 предсмертных часах его физических и душевных мучений, написано по горячим следам свидетелями-очевидцами, среди которых были и врачи В. Б. Шольц, В. И. Даль, И. Т. Спасский.
Уже в те дни передовые деятели русской культуры понимали – о Пушкине позднейшие поколения захотят угнать как можно больше: "Собираем теперь, что каждый из нас видел и слышал, чтобы составить полное описание, засвидетельствованное нами и докторами…" – сообщал 5 февраля 1837 года П. А. Вяземский А. Я. Булгакову.