Чем дольше она наблюдала за Элен Ротвел, тем больше убеждалась, что не справится с работой. Коли готова была уже уйти, как дверь кабинета Силаса Ливингстона открылась и он стал перед ней.

— Проходите, — пригласил он, пропуская ее вперед. Она прошла в большую комнату, предназначенную не только для работы, но и для отдыха, о чем свидетельствовал небольшой кофейный столик и несколько кресел. Силас закрыл дверь и предложил ей сесть напротив него. Приношу свои соболезнования, — начал он.

Так он все-таки знает, кто она такая?

— Спасибо, — прошептала Коли.

— Колумбина, не так ли? — спросил он, и она догадалась, откуда он знает ее имя. У него на столе лежала ее анкета.

— Все зовут меня Коли, — произнесла она и почувствовала, что сказала глупость. — Я знаю, что, когда устраиваешься на работу, нужно писать полное имя. — Она начала краснеть. — Но Колумбина Джилингэм — труднопроизносимое имя…

Силас Ливингстон ободряюще смотрел на нее, будто был доволен, как она говорит.

— Это точно, — согласился он. — Предварительно я заглянул в кабинет Вернона Блэйка. Его секретарь сказал, что в его отсутствие с делами все нормально, за исключением собеседования с Колумбиной Джилингэм, которое не удалось перенести на другое время… В некрологе вашего отца было упомянуто, что у него есть дочь, Колумбина…

Коли озадаченно посмотрела на него. Значит, он захотел сам провести собеседование с ней, и причиной тому был ее отец. Но времени на расспросы не было, и она решила не выяснять это.

— Какой опыт секретарской работы у вас есть? — спросил Силас, одновременно изучая ее анкету, где должно было упоминаться место предыдущей работы.

Она опять покраснела.

— У меня маленький опыт работы в этой области, — созналась она. И сама удивилась своей безрассудной смелости. Как можно ей претендовать на место старшего секретаря? — Зато я хорошо знаю языки. И… и быстро печатаю.