В какой-то момент он разложил одеяло и уложил ее головой на свое крепкое бедро. Опершись спиной о дерево, он гладил ее волосы, поощряя вопросами рассказывать о себе. Через несколько секунд она вдруг осознала, что рассказывает ему о Чарли, о том, как жила с ним, о разочарованиях и нужде, о победах и поражениях.

И он рассказал о своей жизни — превосходной, по крайней мере так казалось Джеки: никто никогда с ним сурово не обращался и не выказывал к нему неприязни, никогда ни за что не надо было бороться.

— Когда я думаю о себе, меня обескураживает мысль, выдержу ли я, если меня проверить на прочность? — размышлял он, уставившись взглядом в огонь. — Способен ли я сделать что-то без денег моего отца и без поддержки семьи Монтгомери?

— Уверена, что сможете, — ответила Джеки. — Вы удивитесь, на что способны, когда обязаны будете действовать.

— Вроде посадки самолета, у которого орел сломал винт?

— Разве важно, что было?

— Вы посадили самолет так легко, как другой передвинул бы стул. Вы испугались?

— Не было времени пугаться — много чего надо было сделать. Эй! — Она подняла на него глаза. — Почему вы не женились? Как это вас еще не окрутила какая-нибудь?

— Я еще не встретил такую, какую хочу. Мне нравится женщина, у которой есть голова на плечах.

— И прекрасная головка, надо думать, — заметила Джеки насмешливо.

— Это не так важно, как то, что внутри.

— А знаете, вы мне нравитесь. На самом деле.

— Времени достаточно. Вы не замерзли? Не голодны? Пить не хотите?

— Нет, ничего не надо. Все прекрасно.

— В этом — вы вся.

Джеки была смущена комплиментом, но кроме того — благодарна.

— Когда вы хотите начать… наше партнерство? — (Когда вы станете проводить со мной больше времени — вот что на самом деле ей хотелось спросить).