— Не думаешь же ты, что там бродит призрак прошлогоднего Рождества? — спросила она его.

Санта промолчал, глядя на нее радостными глазами. Ведь это Рождество, казалось, говорил он.

— Не все празднуют Рождество, — возразила Анна. Может быть, он еврей. Или буддист. Или язычник.

Хотя вряд ли. Она вспомнила, что утром на нем был премиленький красный галстук с изображением миниатюрных елочек в полном рождественском убранстве. Стоило Коулу сжать его, как раздавалась тоненькая мелодия песенки «О, рождественская елка».

— Это ничего не значит. Первоначально украшение елок было языческой традицией, — объяснила она Санте-кивунчику, но он не купился на отговорку.

Ну, хорошо, я пойду и проверю, там ли он, — ворчливо сказала Анна, направляясь через просторное помещение в офис Мэнсфилда.

Она помедлила у двери и, расправив плечи, приняла вид, подобающий коммерческому директору «Скиллингтон Ски Шопс». Сделав глубокий вдох, Анна три раза громко постучала в дверь, а затем приоткрыла ее.

Коул сидел за столом и внимательно смотрел на экран компьютера. Музыкальный галстук болтался у него на шее; рукава парадной рубашки, закатанные до локтей, явили взору Анны мускулистые загорелые руки. Он заметно вздрогнул и быстро выключил компьютер.

Повернувшись к ней, Коул принял настолько невинный вид, что она решила: то, чем он занимался, не было предназначено для ее глаз.

— Привет, босс! — Мэнсфилд устало улыбнулся. — Я думал, что все уже ушли.

Как обычно в конце рабочего дня, его иссиня-черные волосы были взлохмачены, а на подбородке пробивалась щетина. Очки в тонкой металлической оправе не могли скрыть красоту темно-синих глаз.

Хотя он сидел за столом, Анна уже знала, что его рост значительно больше метра восьмидесяти сантиметров, а вес — семидесяти килограммов. Короче говоря, он был похож на гибрид профессора Хиггинса и Рока Хадсона.