К своему бизнесу он относился серьезно. Каж­дый вечер, пока его клиенты делали уроки, он сидел за компьютером, скрупулезно подсчитывая убытки и прибыли. Луи гордился своей бухгалтерией и на­верняка зарабатывал бы больше в качестве счетово­да какой-нибудь фирмы среднего уровня, но счи­тал, что настоящий мужчина должен работать на себя.

Чувство неудовлетворенности, раздражения и даже отчаяния, охватывающее его в последнее вре­мя после каждого часа работы, Луи приписывал жа­ре и непрерывной головной боли, которую не могли облегчить даже лошадиные дозы его товара. Он по­терял три рабочих дня из-за того, что боль стала центром его существования. Луи изнывал от духоты в однокомнатной квартирке, включая на полную мощность древнюю стереосистему, чтобы заглу­шить музыкой бурю, свирепствующую у него в го­лове.

Он мог думать только об одном: кто-то дорого заплатит за его мучения.

Лентяй управляющий опять не отрегулировал кондиционер. Луи сидел в одних шортах у открыто­го окна, сквозь которое в комнату проникал, увы, не благословенный ветерок, а уличный грохот – гудки автомобилей, скрежет шин по мостовой, людские крики. Громыхающий трэш-рок не мог заглушить ни шум, ни боль.

Струйка крови текла из носа, но Луи уже не об­ращал на это внимания. В отчаянии он приложил ко лбу бутылку холодного пива. Будь у него автомат, он бы высунулся из окна и разнес бы весь квартал к чертовой матери!

До сих пор самым насильственным действием Луи было сталкивание задолжавшего клиента с воз­душной доски. Но сейчас, когда он всматривался покрасневшими глазами в колонки цифр на мони­торе, разрываясь от головной боли, его одолевали образы смерти и разрушения.

Его лицо приобрело восковой оттенок; пот сте­кал с всклокоченных каштановых волос по узким щекам, в ушах звенело, а в животе словно колыхал­ся океан жира. «Из-за этой треклятой духоты я те­ряю деньги! – думал Луи. – Чертов управляющий за это заплатит!»