– Понятия не имею, с какими мыслями просы­паетесь ты и твои коллеги. – Ева внезапно разозли­лась. – Признаться, я думала, ты уйдешь оттуда и снова станешь копом.

– Я не перестал им быть.

– После грязи, в которой тебе пришлось выва­ляться в твоем БВД?

– Поэтому я там и остаюсь, – спокойно ото­звался Уэбстер, пригладив вьющиеся каштановые волосы. – Я долго об этом думал, Даллас. Я понял, что я верю в Бюро.

– Почему?

– Нам необходима сдерживающая система. Где власть, там коррупция, ты же знаешь. Они всегда идут рука об руку. Продажный коп не имеет права носить значок. Но он заслуживает, чтобы другие копы видели, как значок у него отбирают.

– Продажные копы меня не заботят. – Недо­вольная всем миром и собой в частности, Ева взяла у него чашку и глотнула кофе. – Черт возьми, Уэбс­тер, ты же отлично работал на улице!

– Думаю, я неплохо справляюсь и в Бюро.

– Отравляя существование новичкам вроде Трухарта? Который сделал то, что должен был сделать, защищая гражданское лицо и себя?

– Я читал рапорт, Даллас. Ясно, что существо­вала непосредственная угроза жизни. Но тебе из­вестно, что там есть пробелы, и в связи с этим воз­никают вопросы.

– Может, позволишь мне самой в этом разо­браться?

– Я бы с удовольствием оказал тебе услугу, но Трухарту придется дать показания. Он может сде­лать это в присутствии своего адвоката. Если хо­чешь, можешь тоже присутствовать. Господи, Дал­лас, мы вовсе не стремимся расправиться с этим парнем! Но когда полицейский убивает служебным оружием, это требует рассмотрения.

– Трухарт абсолютно чист, Уэбстер.

– Тогда ему не о чем беспокоиться. Я лично этим займусь, если тебе от этого будет легче.

– Спасибо.

– Интересно, ты расскажешь Рорку, что обра­щалась ко мне? Или это его так взбесит, что мне снова придется надрать ему задницу?

– Ах, значит, ты этим занимался, когда тебя вы­несли из комнаты в бессознательном: состоянии?