– Я хочу домой, – произнесла она не совсем твердо.

– Я понимаю вас, Люцинда. Но к сожалению, у вас лихорадка, и отпустить вас домой – все равно что опустить обратно в прорубь. К тому же мы не сможем выйти из дома, на улице идет сильный снег.

– Но я не могу оставаться здесь. Не могу!

– Кто-нибудь будет вас разыскивать? Ваш отец?

– Нет, он думает, что я все еще в гостях у дяди с тетей в Коннектикуте. Он не знает, что я вернулась на два дня раньше. Я доехала поездом, а со станции решила идти пешком…

– И очутились прямо на середине этой ужасной реки… Милочка, но разве нет человека, который будет искать вас?

– Нет, только мой отец. И еще мой жених, Даниэль Коллиэр. Но ни тот, ни другой не придут в восторг, когда узнают, как вы меня называете.

– Но это так подходит вам – милочка. – Он сделал ударение на этом слове, чтобы позлить ее; его голубые глаза сверкнули, а на лице появилась плутовская улыбка. – Если я правильно оцениваю ситуацию, они тем более не придут в восторг, узнав, что вы провели ночь в постели южанина.

– Они не узнают, не должны узнать. Мне надо уйти. Должен же быть какой-то выход.

– Вы действительно надеетесь удержать в секрете то, что произошло вчера?

– Я должна это сделать. Иначе у меня будут крупные неприятности с отцом, а тем более с Даниэлем. Если он узнает, то наверняка затеет с вами ссору.

– Думаете, он сможет причинить мне вред? – спросил Хит в задумчивости.

Конечно, это было сомнительно, но что-то заставляло Люси думать именно так.

– Скорее всего да. Он был героем на войне, к тому же отличный стрелок, у него полно медалей.

– Ах, медалей… – Хит чуть повременил с ответом. – Тогда, я думаю, мы постараемся все сохранить в тайне.