Уорик опустил руку, сжал коленями бока Меркурия, и все устремились на помощь осажденной крепости.

Мятежников было около сотни, числом они превосходили отряд Уорика, но никоим образом не могли его победить. Уорик не хотел резни. Убивать кого-то за то, что он предан другому господину, всегда очень трудно. Много храбрецов погибло по этой причине. Уорик знал, что немало хороших людей есть среди норманнов короля, среди шотландцев, среди живших независимо племен и даже среди викингов. Мятежники внешне походили на кельтских варваров. Некоторые были раскрашены на манер древних пиктов.

А воевали они как безумные.

Уорика огорчало, что мятежники не просили пощады во время боя. Атакованный двумя или более противниками, он был вынужден убивать, вместо того чтобы кого-то из них припугнуть и оставить в живых. И еще его поражала разноязыкая речь, когда воюющие обращались друг к другу, ища путь к отступлению. Здесь говорили на нормандском французском, гэльском, старинном англосаксонском, норвежском. И люди либо стояли насмерть, посылая угрозы и проклятия, либо бежали.

Даже здесь, в южной, менее гористой части Шотландии, были отличные возможности для того, чтобы уйти и укрыться в густых лесах, на холмах и в долинах и оттуда совершать молниеносные вылазки. И это было бы не трусостью, а разумной стратегией. Некоторые из мятежников продолжали отчаянно драться, однако постепенно многие предпочли обратиться в бегство. Они бежали в сторону леса, за ними устремились люди Уорика. Мятежники поворачивались и снова вступали в бой. Увидев, что Ангус нацелился на одинокого противника и поднял боевой топор, Уорик успел крикнуть: