Итак, я решила рассказать правду, растрезвонить, прокричать… Уставилась в «чистый лист» компьютерного экрана и холодок пробежал по напрягшемуся позвоночнику, как пальцы по струнам арфы. Пальцы мертвеца — ледяные, липкие, пронизывающие вмиг застывший организм смертельным страхом, извлекая из памяти не журчащую мелодию, а смех, называемый как правило «адским». Нет, нет! Я не старуха, подпитывающая омертвевшие «серые клеточки» «Вимпацетином», и не уродливая психопатка, зараженная плодящимися фобиями (к фобиям отношусь брезгливо, поскольку в детстве путала этот невропатический термин с педикулезом, да и потом зачастую с ужасом принимала скорбные жалобы приятельниц на появление у них неких фобий, как признание в завшивленности. Правда, одно другого стоит)

Если вы помните потрясшую совдеповскую общественность на тайных просмотрах новоявленных видаков эротическую киноэпопею «Эммануэль» и вам не совсем противна внешность Сильвии Кристель, признаюсь — в годы внезаконной популярности этого запретного киношлягера в меня часто тыкали пальцем: «глянь, вылитая Сильвия!». Честно говоря, и замуж я тогда вылетела девчонкой за ничем не примечательного инженера, запав на его фамилию. Какой праздник — сменить ярлык девичьей, насмешливо-сельскохозяйственной фамилии на призывно чувственную Кристель! После, правда, были попытки навязать мне сходство с Ким Бессингер. Вы правильно догадались — на экран вышел фильм «Девять с половиной недель». И верно подсчитали — мне уже за сорок. Не люблю определение «далеко» — так и мерещится шестидесятник. Предпочитаю «едва» — ведь выгляжу я потрясающе. Особенно, когда очень надо или сильно разозлюсь. Короче, внешность Кристель или Бессингер — на ваш выбор. Сколько лет — все мои, а больше 35 мне все равно не дашь. Еще бы — при таком мощном обаянии, бездне вкуса и особой ауре «роскошной» дамы, витающей вокруг стройного тела весте с облачком духов «Опиум гипнотик».