Надо заметить, что экзаменовалась я не первой. В холле, размазывая несмывающуюся бархатную тушь рыдали две дивные «барбешки», полагаю, из дальнего Подмосковья. Девочкам отказали, почти не мучая. А от меня не могли оторваться, невзирая на ожидавшие каждого дела государственной важности.

Как-то внезапно вопросы иссякли. Шелестя бумагами, «небожители» перешли к изучению моей анкеты. Она-то, по-видимому, окончательно решила вопрос в мою пользу, а так же, полагаю, поразила воображение весьма импозантного Председателя совета Домовладельцев — господина Блинова В. Р. Ну не думать же мне, что в наше время при устройстве на работу играет роль личное поручительство важного покровителя? Которым я, признаюсь, заручилась.

Виталий Робертович Блинов, если хотите — улучшенный вариант Депардье эпохи восхождения на киноолимп, излучающий предчувствие славы и повальной влюбленности. Дерзость, небрежная элегантность, утяжеленные умственными нагрузками формы. Спонтанность поведения, позволяющая думать, что мужчина ответственный и семейный способен загрести даму в охапку и вскружить ей голову до потери самосознания. После экзамена господин Блинов пригласил меня пройтись «на воздухе», вывел на заковыристую крышу «Путника» и обвел окрест крупной сильной рукой:

— Благодать!

Под нами лежала апрельская полуденная Москва, далекая, похожая на рассыпанный детский конструктор. Вокруг, нежась на ярком солнце, готовился зазеленеть разбитый опытными флористами на сложном ландшафте крыши сад. Кусты смородины у кованных изгородей пыжились скромными еще почками, разбрасывали зеркальные блики окна незаселенного пентхауса в колониальном стиле и впечатление было такое, что ветром сорвало участок где-то в пригороде Лас Вегаса и занесло под облака российской столицы. От напора весеннего воздуха и высоты у меня перехватило дух. Блинова же захлестнуло вдохновение завоевателя — он широко жестикулировал, наполеоновски озирал горизонты, говорил горячо, взволнованно: