Брэндон поднялся по ступенькам к широкой дубовой двери и негромко постучал. Ветер срывал с деревьев листья и закручивал их на земле в золотисто-коричневые водовороты. Брэндон переступил с ноги на ногу – холод проникал даже сквозь подошвы сапог.

В небе снова загрохотало, ветер усилился, холодя непокрытую голову. Почему никто не открывает? Схватившись за латунное кольцо, он стукнул им посильнее.

Прошло еще какое-то время. Наконец послышались шаркающие шаги. Дверь открылась, и в проеме показался высокий, бледный тип. Нос у него был подозрительно красный, в воздухе витал слабый аромат бренди.

Мужчина подтянул штаны и, оглядев Брэнда с головы до ног, снисходительно проговорил:

– Да здесь я, чего зря стучать-то?

Брэнд почувствовал легкое раздражение.

– Да, я стучал в дверь. А как еще ты узнаешь, что надо ее открыть?

Мужчина почесал нос, словно обдумывая слова Сент-Джона.

– Да знал я, что вы здесь, потому что слыхал, как подъехал ваш экипаж. – Он просиял, словно сумел объяснить сложную теорему. – Вы ведь об этом не подумали, а?

Брэндон сделал вдох, чтобы успокоиться, его раздражение нарастало.

– Леди Уэстфорт дома? Я хотел бы поговорить с ней немедленно, если это возможно.

– Да ладно, сударь! Не стоит так волноваться. Я прекрасно вас слышу, не надо вопить, как ошпаренная кошка.

Боже всемогущий, он и так-то не горел желанием улаживать дела с этой дамочкой Уэстфорт, но общаться еще и с дурно воспитанной прислугой – это уже слишком, особенно сегодня.

Чтоб он еще раз пропустил хоть одну встречу, назначенную Маркусом! Никогда. Черт, может, даже стоит переехать в Треймаунт-Хаус и приходить на эти встречи первым.