– Мне не следует брать эти деньги, – повторила она. – Но я возьму.

Брэндон моргнул, ему показалось, что он ослышался.

– Прошу прощения?

Она вздернула подбородок, ее глаза горели победным огнем.

– Я возьму пять тысяч фунтов. Раз уж вы так настаиваете. Пришлите мне чек в течение часа, и я скажу Чейзу, что нам надо расстаться.

Он ошибся. Она такая же, как все остальные. Какое разочарование!

– Значит, решено, – мрачно произнес он и поднялся. Не потому, что хотел уйти, а потому, что не было больше причин оставаться.

Она улыбнулась, и таинственный, слабый изгиб ее полных губ снова возбудил в нем желание.

– Мистер Сент-Джон, вы можете мне доверять... ваш брат полностью свободен.

Именно это он и хотел услышать. Но почему-то почувствовал себя... обманутым. Ведь он поверил, что у нее есть достоинство и она откажется от денег, но ошибся.

– Я пришлю чек сегодня же. Но если узнаю, что вы поддерживаете с Чейзом отношения, потребую возврата денег. И буду непреклонен.

– В этом я не сомневаюсь. – Она встала и протянула ему руку.

Брэндона привело в бешенство, что эта женщина так чудовищно злоупотребила положением его семьи, а теперь улыбается как ни в чем не бывало. Он взял ее руку, но не для рукопожатия. Брэндон крепко сжал ее пальцы, снова отметив про себя, какие они нежные, какое хрупкое у нее запястье.

Желание стряхнуть с этой женщины ее невозмутимость было очень сильным, но еще больше Брэндону хотелось убедить себя, что испытываемое им влечение к ней – чисто физическое.

Брэндон крепче сжал руку леди Уэстфорт. Ее глаза расширились, но она не сделала попытки освободиться. Слабый румянец заиграл на ее щеках, и Брэндону оставалось только гадать, испытывает ли она такое же влечение к нему.

Поддавшись искушению, он попытался привлечь леди Уэстфорт к себе. Она не противилась. Тогда он прижал ее к себе.