Пока он не смотрел на меня, я получила возможность рассмотреть его получше. Когда он успокоился, черты его лица уже не были столь неприятными, какими показались мне с первого взгляда. Я пришла к выводу, что его лицо улучшится с возрастом, а сейчас его черты слишком суровы для его лет. Придя к этому выводу, я больше не знала, чем заняться и, найдя молчание затруднительным, набралась храбрости заметить:

— Судя по вашему виду, сэр, вы предполагаете, что что-то должно случиться. Вы думаете, что тетя и мистер Бим подерутся?

— Мистер Бим никогда не ударит женщину, — сказал Джонатан. — Но в случае с леди Расселл соблазн велик.

— Вы говорите о моей тете!

— А вы лучше, чем кто-либо, должны знать, какой неприятной она бывает.

Я не могла сдержать улыбку. Губы Джонатана дернулись, но вместо того, чтобы ответить мне улыбкой, он взорвался:

— Но это же гадко! Отсылать вас из комнаты, как ребенка! В то время как они обсуждают вашу жизнь, распоряжаются вашими деньгами.

— Но мое присутствие не имело бы смысла. Я не разбираюсь в деловых вопросах.

— Почему?

— Почему? — повторила я изумленно. — Потому что я не… что я…

— Молодая и невежественная, — закончил за меня Джонатан. — Но это поправимо.

— Но, сэр! — воскликнула я. — Я не хочу ничего поправлять! Деловые вопросы так скучны. Я ничего никогда не пойму в них. Да и зачем это мне, когда мистер Бим и вы, сэр, заботитесь о моих интересах?

Моя откровенная лесть не возымела эффекта. Джонатан посмотрел на меня с неодобрением, его руки все еще были засунуты в карманы, брови нахмурены.