— Купить!..

Тетя снова разразилась своим лающим смехом.

— Детка, ты что, собираешься повторять, как попугай, каждое мое слово? Как ты думаешь, зачем тебя забрали из школы? И зачем бы мне, как ты полагаешь, затруднять себя, представляя тебя этой зимой в Лондоне?

— Я уже слишком взрослая, чтобы оставаться в школе, и я надеялась, что вы хотите, чтобы я жила с вами, ведь у нас нет никого, кроме друг друга.

Если у меня и были какие-то иллюзии, то они развеялись. Каждое тетино слово, каждый ее взгляд проясняли ее чувства. Не могу сказать, что понимание было для меня ударом, но все же все эти годы в глубине души я надеялась, что есть человек, который меня любит.

Высказать свою обиду было бы глупо. Впрочем, я была скорее не обижена, а зла. Несмотря на то, что школа была тихим местом, там все же не обходилось без злобных стычек, и я выучилась кое-чему, помимо школьной программы. Я проговорила сладчайшим голосом:

— Вы стареете, тетя, и я надеялась быть вашей опорой в ваши преклонные годы.

С застывшим лицом тетя рассматривала меня.

— Это просто удивительно, — сказала она мягко, — как ты похожа на свою мать, мою дорогую покойную сестру.

Несмотря на мягкость ее голоса и слов, по моей спине прошел холодок. Должно быть, мои чувства отразились на лице — тетя злобно улыбнулась.

— Нет, дорогая моя, наша встреча выгодна не мне, а тебе. Этот старый хлопотун Бим предложил это, и, должна признать, он был прав: опасно откладывать это надолго. Возможен скандал… Ну, опять этот рассеянный взгляд! Ты не можешь быть столь невинной. Что, в этой вашей школе не было флирта, свиданий?

В школе мы находились под постоянным надзором, но некоторые из нас все же ухитрялись флиртовать. Когда мы выходили на прогулку, старшие девочки уходили в конец аллеи, где их ждали. Там, далеко от бдительного ока мисс Плам, они обменивались взглядами и записками. Но у меня не было желания рассказывать об этих свиданиях или упоминать о печально закончившемся романе Маргарет с кюре. Выражение тетиного лица — жадное и насмешливое — возмутило меня. Я промолчала, и, помолчав минуту, тетя продолжала: