Уже вернувшись в Лондон, Кэрол попробовала разорвать свою связь с Саймоном, который старался, как мог, помочь ей в этом, ибо, по его собственным словам, он ее прекрасно понимал. Он признался Кэрол, что в последние годы достаточно часто увлекался красивыми женщинами, да и, живя в браке, хранил супружескую верность далеко не всегда. Как утверждал Саймон, теперь он сожалел об этом, однако, если воспользоваться его собственным выражением, «последствия неверности и неосторожности он испытал на собственной шкуре». Впрочем, со своей последней женой он развелся уже лет пять назад и был теперь совершенно свободен, однако это, казалось, не мешало ему искренне сочувствовать Кэрол, которую терзали острое чувство вины и сознание собственного долга перед мужем. В конце концов они расстались, договорившись быть друзьями, однако при этом ни Саймон, ни Кэрол даже не подозревали, как им будет не хватать друг друга в Лондоне. Несколько волнующих недель, проведенных в Париже, сблизили их настолько, что существовать один без другого они уже не могли.

Не прошло и месяца, как они начали вместе уходить из конторы в обеденный перерыв, чтобы подняться в квартиру Саймона. Между ними ничего не было — они просто пили кофе и по-дружески болтали, — но эти разговоры помогли Кэрол облегчить душу и разобраться в своих чувствах. Очень скоро она обнаружила, что ей очень нравится, с каким деликатным сочувствием и пониманием, с какой безграничной любовью, уважением и преданностью относится к ней Саймон. Он был готов на все, лишь бы быть с ней рядом — пусть это даже означало, что они навсегда останутся друзьями и никогда больше не будут любовниками. Когда же Кэрол попыталась расстаться с Саймоном, она просто не сумела этого сделать, хотя она отчаянно старалась перебороть себя. Чарли, как назло, снова много ездил, и Кэрол было очень одиноко, а Саймон — тоскующий Саймон с печальными глазами спаниеля — был рядом, всегда рядом, каждый день рядом.