Предстоящая разлука рождала в его душе странное чувство. Пока он оставался в Лондоне, Чарли мог мечтать о том, как он случайно столкнется с Кэрол на улице, в кафе или в магазине. В Нью-Йорке это было уже невозможно — он никогда не сможет увидеть ее даже случайно.

— Просто не знаю, как я опять буду приспосабливаться к этому городу! — сказал он, имея в виду Нью-Йорк.

— У тебя просто не было выбора, — благоразумно заметила Кэрол.

— Не было, — послушно согласился Чарли. Обстоятельства отняли у него Кэрол, обстоятельства вынуждали его уехать, хотя он не хотел ни того, ни другого.

Кэрол спросила, как он собирается поступить с домом. Формально половина их дома принадлежала ей, однако она не возражала, чтобы Чарли и дальше занимал весь дом. В наличных деньгах у Кэрол не было пока необходимости, а жить с Саймоном в этом доме она не собиралась. С продажей коттеджа, таким образом, можно было не спешить, и Кэрол, все обдумав, хотела сообщить об этом Чарли.

— Я думаю, дом можно сдать внаем, — предложил Чарли, и Кэрол согласилась, однако не прошло и двух дней, как она снова перезвонила ему. Она тщательно проанализировала ситуацию и посоветовалась с Саймоном, хотя Чарли она об этом, естественно, ничего не сказала. Одно дело, сказала Кэрол, если бы Чарли жил в доме сам — тогда у нее не было бы никаких возражений, но ей не хотелось бы, чтобы арендаторы испортили его, что привело бы к обесценению коттеджа в будущем. Учитывая эти обстоятельства, Кэрол предложила Чарли заняться продажей дома и попросила сделать это до того, как он покинет Лондон.

Услышав это, Чарли почувствовал себя так скверно, словно потерял еще одного близкого человека: он очень, любил этот старый дом, который восстановил своими руками. Чарли знал, что и Кэрол его очень любила, но у него не оставалось уже ни сил, ни желания спорить с нею. А может быть, он понемногу начал сознавать, что нет никакого смысла держаться за дом, за вещи, если из его жизни ушло самое главное.