– Я пойду с вами, – заявил Льюис, бросив ревнивый взгляд на Чарити. Она сделала вид, что не замечает.

Льюиса нетрудно было переключить на мысль, что проблемы его матери объяснялись вполне земными причинами.

– Клянусь святыми, это можно легко сделать. У мисс Монтис когда-то было чучело, она его может прятать на чердаке.

– Вы допускаете, что это имеет отношение к мисс Монтис? – спросила Чарити.

– К кому же еще? Еще может быть Сабурин, – добавил он, нахмурясь. – Она очень злилась, когда мать отстранила ее от дел, помнишь, Джон? Ей хоть и семьдесят, но силенки у нее еще есть.

Мертон объяснил:

– Мисс Сабурин была маминой портнихой. Мать платит ей прекрасную пенсию. Сабурин была счастлива оставить работу. Живет она с дочерью в Истли, так что я не вижу, как она может участвовать в этом неблаговидном деле.

Они вышли в холл, поднялись на последний этаж и остановились на площадке.

– В комнате над маминой спальней никто не живет, – заметил Льюис. – Там свалена всевозможная рухлядь.

– Давайте все же заглянем туда, – не отступал Мертон, и они поднялись выше по узкой, не устланной ковром лестнице на чердак, мимо комнат прислуги, в ту часть здания, которая использовалась как кладовая. Комната над спальней леди Мертон оказалась такой, как описал ее Льюис. Она была забита стульями со сломанными ножками, старыми чемоданами, разбитыми диванами с торчащими пружинами и прочим хламом. Осторожно двигаясь между этими предметами, молодые люди подошли к окну.

– Следов нет, – подытожил Льюис.

– И не может быть, потому что на полу старый ковер, – заметила Чарити. – Странно, что в этой части лежит ковер, тогда как на остальной части пола на чердаке его нет.

Длинная ковровая дорожка вела от двери к окну.

– Это кусок ковра из коридора, ведущего в библиотеку, который ты не так давно сменил, – сказал Льюис брату.