И Катя поведала свое мрачное видение. И как только она все рассказала, как тут же и успокоилась. К тому же объятия Алексея были теплыми и убаюкивающими. Она уже почувствовала, как сон вновь вступает в свои права, как обычно ночью и бывает. Проснешься от какого-нибудь кошмара, перекрестишься, прошепчешь «Отче наш» и продолжишь спать дальше, но уже спокойно и без снов.

Катенька задремала, крепко обняв Алексея и прижавшись к нему. Алексей опустился на подушки, не разжимая рук, постарался улечься поудобнее, и вскоре тоже задремал.

А утром даже как-то смешно было вспоминать ночные видения. Катя первая посмеялась над собою:

— Подумать только, я всегда была так рассудительна, а во сне так испугалась… Это все старая горница!

— Да уж, чувствую, что пора ее сломать и перестроить заново, — сказал Алексей.

— И поскорее бы… — внезапно с какой-то опаской прибавила Катенька. — Знаешь, — обернулась она к мужу, — у меня только одно желание, — чтобы ты поскорее сломал там все и чтобы на этом месте стало другое!

— Вот как? — он удивился. — Если так, то я тянуть не буду… — ответил он.

— Вот и славно, — успокоенно прибавила Катя.

А между тем случилось вот еще какое происшествие.

Однажды днем Катенька решила прогуляться. Она забрела довольно далеко от дома, вышла на обрывистый берег реки и, обернувшись, заметила, как из-за верхушек старого парка выглядывает кровля ее дома. Это зрелище наполнило ее радостью, и она улыбнулась.

Потом Катенька присела на землю. Земля была теплая, нагретая за день. Травы и цветы благоухали, разморенные под солнцем, вдали на лугу колебалось марево, стрекотали кузнечики, жужжали пчелы, гудели сердитые шмели, а над самым ухом противно попискивали комары. Но молодой женщине это вовсе не мешало. Она бы с удовольствием даже улеглась на землю, но ей с раннего детства твердили о вреде подобного безрассудства, поэтому она осталась сидеть, хотя и этот поступок был достаточно безрассудным.