У меня оказалась способность занимательно, весело и оригинально описывать впечатления от посещения различных достопримечательностей, и, поскольку редактор нашей газеты Тим Макфарлайн, обнаруживший это, всячески поддерживал мои наклонности, большую часть года я проводила в разъездах, заперев на ключ квартиру, все еще хранившую воспоминания об Айворе, хотя мы и расстались больше года назад. Лето я проводила в Австрии, Югославии или Венгрии, осень — в Италии и Испании, зиму — в Марокко, а сейчас, весной, я была на Мальорке.

Именно на Мальорке я познакомилась с Отто Винтером.

Мы встретились в зеленом тенистом саду, окружавшем домик Шопена в Пальме, где обнаружили, что по воскресеньям музей закрыт.

— Вы тоже разочарованы, — обратился ко мне высокий, улыбающийся иностранец.

В первый момент мне показалось, что он с недопустимой фамильярностью намекает на мое одиночество, но потом я поняла, что он имеет в виду закрытый музей.

— Да, разве это не грустно?

— Вы, должно быть, очень романтичны. В Европе существует множество подобных домиков с маленькими темными спальнями, где всем известные чахоточники выкашливали свои жизни.

— Это несомненно преувеличение. Здесь был Ките…

— А ваша знаменитая Бронте?

— Да, разумеется. Неужели я выгляжу такой типичной англичанкой?

— Безусловно. Я понял это прежде, чем вы заговорили.

Он стоял на дорожке, преграждая мне путь, в его голубых глазах светилась добрая усмешка. Я подумала, что ему около сорока. И он показался мне похожим на скандинава: ростом не менее шести футов и трех дюймов, широкоплечий, светловолосый и очень привлекательный. Мне стало интересно, где же его жена? Неужели ждет в автомобиле?

Я не могла обойти его на узкой дорожке, не наступив на полоску бордюра. А он, похоже, наслаждался ситуацией: пусть дом великого пианиста оказался зарытым, вместо этого он встретился с типичной англичанкой.