Некрасиво тогда пришлось расстаться.

— Вот, я…тут проездом, — Олег махнул рукой, — ну, в общем, решил зайти. Можно? — И безуспешно попытался протянуть женщине пожухлый букет роз.

Учитывая состояние букета, оно и к лучшему, что безуспешно.

— Несколько поздновато спрашивать разрешения, — сухо ответила чужая красивая женщина. — Ладно, заходи. Не запирать же дверь у тебя перед носом.

Олег вошел.

Чувствовал он себя непривычно неуютно. Ему было неудобно за дорогой костюм, за дешевые конфеты и увядающие розы.

Оказавшись в маленьком коридорчике, оклеенном простенькими обоями, Олег испытывал ощущение, будто на машине времени возвратился в годы ранней юности. В ясные осенние дни. В те времена, когда без памяти влюбился в кроткую девушку с мягкими шоколадными глазами газели. Воспоминания шквалом, будто девятым валом, накрыли его с "головой, ручками и ножками". Вспоминалось все! Как они вместе с Маринкой шатались по полям, крепко держась за руки.

Память унесла к тем далеким временам, в которых рычали огромные машины, пока люди забрасывали в кузова добрых гигантов убранную за день картошку. Удивительно, но оказалось, что он до сих пор отчетливо помнил свежий привкус Марининых губ, органично сливающийся с горьковатым запахом дыма сожженных листьев и вечерней прохладой. Помнил, как вчера, её милое личико, выглядывающее из-под сбившегося платка. Такое юное и трогательное.

Жаль, что эту девушку, потом пришлось бросить ради другой. Тоже черноглазой женщины. Но не лани, — пантеры.

— Леночка-то дома? — смущаясь, как студент-первокурсник, спросил мужчина севшим голосом.

— Нет, — отозвалась женщина. — Но она должна вернуться с минуты на минуту.

Возникла неловкая пауза. Олег кашлянул:

— Пройти в комнату ты меня не пригласишь?