Скрежет повторился, на этот раз громче.

Ладлоу подошел поближе, чтобы заглянуть через дверь – там была узкая стеклянная вставка, идущая сверху донизу рядом с ручкой. При этом он не переставал ворочать шваброй, чтобы никто не сказал, что он не работает, а подглядывает. Да нет, никого нет. И свет везде погашен. Откуда же этот шум?

Гремели совсем рядом, прямо над ухом. Да это же в кладовой! Наверно, кто-то чужой.

Может, воры? Ладлоу подергал прочную деревянную дверь. Она была заперта, в щели виднелся язычок замка. Тот, кто был в комнате, видимо, услышал Ладлоу, потому что за дверью сразу все затихло. Ладлоу снял с пояса тяжелую связку ключей, отпер дверь и вломился в комнату, держа швабру наперевес, как винтовку.

Незваная гостья ахнула, развернулась и уставилась на Ладлоу огромными зелеными глазами. Уборщик сплюнул с досады. Это же просто девчонка! Рыжая бестия с растрепанными кудрявыми волосами, в коротком бесформенном платьице и в носках, но без туфель. Она держала охапку бумаги для ксерокса и несколько коробок с фломастерами. Еще несколько пачек она выронила от неожиданности.

– Ты что тут делаешь? – осведомился Лаудлоу. – Как ты сюда попала? Впрочем, неважно. Пошли со мной. Я вызову полицию.

Девочка ничего не сказала. Только крепче стиснула свою добычу, нырнула уборщику под руку и бросилась к двери. Ладлоу без труда преградил ей путь шваброй и протянул руку. Девочка попятилась, не сводя глаз с лица уборщика.

– Это что такое? – строго осведомился Ладлоу. На самом-то деле он был не так уж суров и к детям относился хорошо – в конце концов, у него своих пятеро. Но надо же их воспитывать, объяснять, что такое хорошо и что такое плохо! С чего бы этой девчонке вздумалось воровать именно канцтовары? И на обычную воровку вроде не похожа... Может, это ребенок кого-то из преподавателей? Тогда надо позвонить в охрану студгородка, пусть придут и отведут ее к маме... Ладлоу уже открыл рот, чтобы спросить, – но тут рыжая девчонка проворно метнулась в другую сторону.