Последовала небольшая пауза, после чего Лоилия продолжала говорить прерывисто:

— Она вошла в комнату уже в таком виде, в каком вы ее застали сегодня. Тогда я… подумала, что нахожусь в каком-то… нечистом… ужасном… и порочном месте.

— И что вы сделали?

— Я сказала, что ухожу от нее сейчас же, но она рассмеялась. Она сказала мне, что я ее пленница и мне придется делать то, что велят… В противном случае меня опять… одурманят и… будут бить… пока я не стану покорной.

Лоилия протянула руку к лорду Брэйдону.

— Вы… увезете меня отсюда? Обещайте мне, что вы… увезете меня… отсюда!

— Это будет нелегко.

Он понимал, что, если выступит с протестом, мадам, несомненно, устроит скандал.

Такого рода история может попасть в газеты.

Последствия для его общественного положения тогда обещают быть крайне неприятными.

Члены германской знати, которым он написал о своем прибытии в Берлин, были осведомлены, что он является близким другом принца Уэльского.

Многим из них он писал, что привез послания от принца, которые хотел бы вручить лично.

Все это мигом пронеслось в его сознании, и, как будто зная, о чем он думает, Лоилия сказала:

— Пожалуйста… пожалуйста… вы не можете… оставить меня здесь… Я целый день притворялась одурманенной… и ничего не ела и не пила… боясь, что они вновь дадут мне то, что… подмешали вчера вечером.

— Это было разумно с вашей стороны, — похвалил ее лорд Брэйдон, — но вы должны понимать, что они попытаются помещать вам ускользнуть отсюда.

— К-как могу я… остаться здесь? — спросила она, как мог бы спросить ребенок. — Я лучше… убью себя!

Пальцы лорда Брэйдона инстинктивно сжали ее руку.

— Так или иначе, я спасу вас, хотя, видит Бог, это будет нелегко.