На Рублевке это принято. Герман, скорее всего, знал о редких и быстротечных романах супруги, и, мечтая о ребенке, относился терпимо. Может, и не знал, часто мужчины настолько уверены в своих достоинствах, что не допускают мысли об изменах жены. Какое-то время Лиля пыталась забеременеть от любовников, потому что с Германом не получалось, потом смирилась. Внешне жили они дружно, вместе ездили на модные курорты, посещали великосветские тусовки, со стороны казалось, дня не могут прожить друг без друга. Всё их в жизни устраивало, и ничего не собирались менять. Отношения начали портиться в последний год, когда у Германа появилась постоянная любовница, собравшаяся родить ему наследника. Проблема ребенка, единственно омрачала им жизнь. Завести своего не получалось и каждый виноватым считал другого.

Я искренне переживала за Лилю и, как могла, пыталась успокоить, но избавить от соперницы не в моих силах. Лиля и сама понимала, надо разводиться; пока молода и привлекательна, сможет еще удачно выйти замуж, а может и родить. Но разрушить привычную жизнь боялась.

— Считаешь, мне подать на развод? Подам, а он вдруг заартачится, настоит на праве забрать большую часть нашего имущества, раз я инициатор развода.

Я открыла мини бар, предложила подруге выпить чего-нибудь, предупредила, что сама не буду — за рулем.

— Я тоже. Хотя… Давай по капельке, надо разрядиться.

— Поговорите по-хорошему, обсудите всё, настаивай, чтобы оставил тебе дом.

— И ежемесячный пенсион до конца жизни, — насмешливо прибавила Лиля, вытирая выступившие слезы.

— Насколько знаю Германа, он порядочный человек, не оставит нищей.

— Может попросить Савву и его ребят, и в правду переломать ноги этой сучке?

— Германа такой исход вряд ли вернет.

Постучав, вошла Света — бухгалтер и по совместительству секретарь, сказала, что по городскому телефону меня очень хочет слышать Майя Джафарова. Сотовый я выключила, когда поняла, что с Лилькой разговор длинный, пришла поплакаться, и звонки помешают.