Сидни на четвереньках выбирается на берег. Отползающие волны выгребают песок из-под ее коленей. Волна, к встрече с которой она не готова, обрушивается на ее спину и шею. Сидни пытается отбросить с лица спутанные волосы, вытереть мокрые глаза. На пляже она видит очертания, которых там прежде не было: загорелая грудь, расплывчатое красное пятно. Мужчина в плавках широко распахнул перед ней ярко-розовую ткань.

— Меня послали за тобой с полотенцем. Ты ведь Сидни, верно?

Было бы очень странно, если бы он ошибался. На тысячу ярдов пляжа в воде, кроме нее, никого нет.

Мебель в доме белая. Идея хороша теоретически, но не на практике. Чехлы на двух диванах отмечены слабыми разводами и застиранными пятнами. На них нацеплялись катышки с темно-синего шерстяного свитера. Мелкий песок долго царапал гладкую поверхность кленового пола, и теперь пол выглядит так, как будто его драили металлической мочалкой.

На лестнице, ведущей в подвал, стоит корзина: сплетенное из ивовых прутьев хранилище для предметов, которые не являются частью интерьера, но могут пригодиться. Сверкающий фиолетовый поводок. Неоново-розовый блокнот с отрывными страницами. Люминесцентно-оранжевый спасательный жилет. Практичность и спорт, пестрящие неестественными оттенками.

Хотя, глядя на миссис Эдвардс, можно предположить, что она обитает в этом доме много десятилетий (или даже поколений — уже сложились семейные традиции, часто произносятся фразы, начинающиеся словами «а помнишь?..», полно старых банок для консервирования, набитых морской галькой и используемых в качестве ограничителей для дверей), на самом деле они приобрели его только в девяносто седьмом году. До этого, доверительно поведал Сидни мистер Эдвардс, они просто снимали какой-нибудь из близлежащих коттеджей. В отличие от своей жены он не похож на человека, способного солгать.