Наконец, он достиг противоположной опушки, миновал полосу мокрой травы, опустился на колено у асфальтовой кромки, дожидаясь, пока машина преступника опишет полукруг и устремится вспять, прорываясь к магистральному шоссе.

Ожидание не затянулось. Огромная колымага мчалась едва ли не на предельной скорости. Фрост поудобнее ухватил пистолет-пулемет обеими руками, дважды нажал гашетку. Затем еще дважды.

Затрещали, зазвенели, посыпались автомобильные стекла. Оглушительно лопнула шина. Автомобиль вильнул, перелетел придорожную канаву, подпрыгнул, перевернулся, со всего размаху врезался в столетний дуб.

Для пущей верности Фрост прицелился в бензиновый бак и выстрелил опять. Раздался глухой, урчащий взрыв.

У наемника достало опыта и сообразительности рухнуть плашмя и спрятать лицо. Невзирая на холодный дождь, волна горячего воздуха полыхнула испепеляющим жаром, прокатилась, исчезла.

Обломки металла, осколки стекла, обрывки обугленной человеческой плоти посыпались градом. Фрост выждал несколько секунд, приподнялся на коленях, встал. По привычке держа пистолет-пулемет наперевес, подошел к пылающей развалине.

Футах в пятнадцати от груды искореженного железа он остановился, поднял перепачканное, почерневшее от сажи лицо, подставил дождевым струям, немного постоял в этом не совсем удобном положении.

Поглядел перед собой.

Обезглавленный, уже наполовину изжаренный бандит понемногу оползал и вываливался из распахнувшейся, смятой двери.

Фрост изо всех сил стиснул зубы, поспорил с самим собою, что удержится, устоит, не выблюет.

И, разумеется, проиграл.

Глава вторая

Полиции хватило работы едва ли не до самых сумерек. Фоторепортеры изводили пленку погонными ярдами, снимая залитое водою стрельбище, трупы незадачливых грабителей, оружейную лавку Фулмера и небритую физиономию Фроста. Эндрью Дикон сновал там и сям, старательно следя, чтобы газетчики верно записали название отличившейся в этом деле частной службы: "D-i-a-b-1-o".