– Хочешь сказать, что любишь меня? – с усмешкой спросила она.

– А почему ты так уверена, что не люблю?

– Конечно, милый, любишь, только что, например, очень даже не плохо полюбил. Даже несколько раз.

– Кэтлин, я никогда не мог понять: то, как ты себя ведешь, это маска или ты такая и есть?

– Какая такая? Потри мне, пожалуйста, спинку.

– Стервозная.

– Фу, как грубо, Гейл! Я ведь могу и обидеться.

– А мне кажется, что, когда тебя в лицо называют стервой, ты принимаешь это за комплимент.

– Быть может. Ну и что дальше?

– А то, что мы встречаемся…

– Спим, – перебила его Кэтлин.

– Хорошо, спим, – напряженным голосом поправился Гейл, – уже больше пяти лет, а я так и не смог понять тебя.

– А зачем тебе меня понимать?

– Затем что ты мне дорога.

– Но не настолько, чтобы развестись с женой?

– Кэтлин, я тебе не раз объяснял, что не могу бросить Салли. Она же без меня будет совсем беспомощной!

– А я, значит, вполне могу существовать без мужчины, который бы мне помогал?

– Кэтлин, я тебе не раз предлагал свою поддержку.

– Если ты о своей кредитке, то забудь об этом. Я не желаю брать от тебя ни цента. Хватит того, что я твоя официальная любовница. Хотя надо было бы тебя раскрутить на новую квартиру в каком-нибудь из симпатичных районов Бостона. Но мое дурацкое чувство собственного достоинства не позволяет мне это сделать.

– Но чего же ты тогда хочешь от меня?

– Ах, мой милый Гейл, если бы я знала, то уже давно бы этого добилась. Будь так добр, полей мне на волосы, а то я сама не смогу их промыть.

– Ты так уверена в своих силах?

– Если бы была уверена, смогла бы и сама их вымыть.

– Я не о твоих волосах, а о том, что ты сказала, будто сможешь от меня всего добиться.

– Конечно смогу! Гейл, как ты думаешь, сможет ли еще кто-то доставить тебе столько же удовольствия, сколько и я? Кстати, когда ты выполняешь свои супружеские обязанности, Салли ночную рубашку снимает? О выключенном свете я уж и не спрашиваю.