Этак от его раскопок будет травма, но только уже у меня и физическая. Кажется, пора брать дело в свои руки, зло подумала Кэтлин.

– Фрэнк, милый, позволь мне… – страстным шепотом сказала она, отодвигая его руки на безопасное расстояние.

Она принялась раздевать Фрэнка. Кэтлин искренне надеялась, что ему хватит сил сдерживать свои порывы хотя бы до тех пор, пока она его разденет. Иначе его черные брюки тут же выдали бы Фрэнка родителям с потрохами. Но парень, похоже, неплохо справлялся с ситуацией. Кэтлин даже удалось его полностью обнажить. Но тут он вновь попытался поучаствовать, чего Кэтлин совершенно не хотелось. Она протянула руку к своему шелковому шарфику.

– Подожди, милый, я хочу, чтобы эта ночь навсегда осталась в твоей памяти. – Кэтлин крепко обвязала его кисти шарфом и примотала их к металлической решетке своей кровати. Она знала, что для нее эта встреча не просто останется навсегда в памяти, но и позволит сделать некоторые выводы.

Когда Кэтлин начало казаться, что все сложится не так уж и плохо, зазвонил телефон. Она замерла на несколько мгновений, но потом решила, что вряд ли случилось что-то настолько срочное, чтобы ей не могли перезвонить позже. Да и милый мальчик, который уже даже и не пытался проявлять самостоятельность, срывающимся голосом попросил ее не останавливаться.

Но настроение у Кэтлин уже было окончательно испорчено, поэтому она просто постаралась отвлечься от звонка телефона и все же закончить начатое, чтобы потом побыстрее выпроводить Фрэнка домой.

Когда с дикими стонами, заглушающими даже трели настырного телефонного аппарата, Фрэнк все же достиг состояния, близкого к нирване, Кэтлин поклялась сама себе, во-первых, никогда не встречаться ни с кем моложе ее и, во-вторых, в самые ответственные моменты выключать телефон.