Макс предполагал, что сегодняшний разговор будет только началом. Шансом убедить ее принять помощь. Он даже не думал о том, чтобы потребовать слишком много ответов на свои вопросы, потому что не думал, что она сможет так легко довериться ему. естественно, что это заняло бы какое-то время. Но теперь, изучая эти поглощенные тенями глаза, он понимал, что больше не сможет ждать. Он славился огромным терпением, но она испытывала боль, а этого он уже не мог вынести.

Он даже не мог попытаться помочь ей до тех пор, пока не знал, что причиняло ей такую боль.

Он подозвал официанта и сделал заказ. Дайна, казалось, сделала свой выбор наугад, и только когда блюда доставили, обратила внимание на еду. За едой Макс говорил на отвлеченные темы, не касаясь вопросов о чем-либо действительно важном. Он хотел создать непринужденную обстановку, но понимал, что добиться этого практически невозможно. Только вчера они ещё были незнакомцами, а сегодня ему необходимо было знать, какая тайна скрывается за ее ужасным страхом. Это означало, что он должен будет сломить нормальные барьеры в общении, которые существуют между незнакомыми людьми, и разрушить стены, возведенные вокруг ее тайны.

Естественно, что у него не было никаких намерений совершить эту попытку здесь, в этой обстановке. Поэтому он ждал, пока с едой не будет покончено — или, скорее пока не стало очевидно, что Дайна больше ни к чему не притронется. Когда они покинули ресторан, он посадил ее в машину, но вместо того чтобы вернуться в музей, остановился в маленьком парке, приблизительно на расстоянии в пол мили. Он предпочел бы более уединенное место, но инстинкт подсказал ему, что даже одно предположение, что они окажутся наедине испугает Дайну.

— Почему мы остановились здесь? — нервно спросила она, когда он заглушил двигатель.

Макс заколебался, потом вышел из машины и подошел с ее стороны. Открывая ей дверцу, произнес, — Наш разговор не закончен, Дайна. Почему бы нам не присесть на ту скамейку на солнышке, на несколько минут?