Она чувствовала себя в безопасности, и это было такое облегчение, что впервые за очень долгое время, она позволила себе отключиться. Исчез женский голос и комната с задернутыми шторами погрузилась в темноту, подальше от всеобщего мира. Она спала так глубоко, как даже не мечтала.

В конечном счете, чернота, казалось, уменьшилась, и у нее действительно была мечта. По крайней мере, она думала, что мечтает.

Она мечтала, что вставала с кровати, и проходила через затемненную и незнакомую комнату, так как ее разбудили голоса. Она приоткрыла дверь всего на несколько дюймов, и немедленно голоса зазвучали более четко, и стал виден свет, падавший через небольшой холл, из кабинета или гостиной. Звучали два голоса. Один принадлежал Максу. Другой, тоже мужской, казался ей незнакомым.

— … и это все, что можно, — грубо сказал Макс, не приглашая оспорить его слова.

— Я не предлагаю ничего больше. Успокойся, Макс. — спокойно сказал другой человек. — Совершенно очевидно, что ты не собираешься использовать Дайну, чтобы поймать этого парня. Я все понимаю и согласен с этим. Все что я говорю, так это то, что он ввязывается в очень большую неприятность и пытается найти помощь внутри. Он очень хочет эту коллекцию, и он, несомненно, попробует еще раз.

Ответ Макса вначале показался отдаленным, а затем более четким, как будто он беспокойно перемещался по комнате. — Ты согласен со мной? Он не тот же ублюдок, который причинил боль Дайне два года назад?

— Я бы сказал нет. Насильники обычно не становятся ворами, по крайней мере, так я слышал.

— Я хочу их обоих, — с пугающей мягкостью произнес Макс. — То животное два года назад, и больного ублюдка, который терроризирует ее сейчас. Я хочу, чтобы они оба жарились в аду.